Женщина С ЖЕЛЕЗНЫМ ХАРАКТЕРОМ

Вся жизнь Нины Александровны Кузьминой складывается по принципу не «благодаря», а «вопреки». Она родилась 16 июля 1939 года  на окраине Ленинграда, в Выборге. Именно туда уехал из д.Кордюково нашего района ее будущий отец, Александр Миронович Миронов в далеком теперь 1935-м. Уехал, помня гонения, которые пережила некогда зажиточная работящая семья на родине. И сразу был взят охранником в цех…не поверите – золотых слитков  —  завода «Красный выборжец» (а это был и есть известный на всю страну монетный двор). Толи кристальная честность была в его глазах, толи золотом волосы отливали…Спустя время забрал к себе из деревни Ильино любимую свою Марию, она устроилась в цех гальванический, им дали комнату в общежитии размером 3 x 3. И этому они были счастливы, но тут случилась финская война и его забрали первый раз на фронт. Кажется, незаметной в истории была та война, но унесла жизни 125 тысяч советских бойцов, а его одарила туберкулезом, и это после того горя, когда умерла в возрасте шесть месяцев их первая дочь, младенец Нина.

Поэтому когда, после долгого лечения по санаторно-курортным путевкам на юге (и такое практиковалось в Ленинграде в  те годы), он восстановился, и на свет появилась снова девочка, родители не могли назвать ее по-другому, как Нина. В нарушение всех примет. Всего за несколько дней до войны, родители вырвали ее из когтистых лап смертельной блокады и увезли на малую родину, на молоко.  Мария Ильинична приехала сюда с чемоданчиком летних вещей. А от мужа в начале июня пришло радостное письмо: «Я получил новую квартиру! Наконец-то будем жить не в тесноте! Вернешься, я все перевезу уже!». И тут – война! Мария рванулась через Вязьму, назад, к мужу, в Ленинград. Но там уже были заградотряды,- никого в столицы не пускали. Еще через неделю она уже перегоняла совхозный скот из Ильинска (как раньше называли Ильино) в Медынь, пешком, трое суток, оставив двухлетнюю дочку на старших  сестер. Потом жалела всю жизнь, что не взяла кроху с собой,- в Медыни таких сражений не было.  Но дойти вместе было нереально.

Как удалось  почти горожанке в войну  сохранить и не дать погибнуть двухлетнему ребенку,- просто диву даешься. Мать ее вспоминала, как они шли ночью по клеверному полю под трассирующими пулями, а ножки девочки все время запутывались в жестком  клевере…Как от лепешек из гнилой картошки и клеверных башек у нее раздулся животик, стали колесом ножки и люди сказали, что это «рахит». Как спали на промерзающем от мороза  соломенном матрасе. Как в жару 1942-го  в Ильино Марию Миронову за отказ пойти рыть окопы для немцев, повели на расстрел и она закричала: «Только вместе с дитём пойду!», схватив с собой трехгодовалую дочку. Потом на немой укор: -почему за ребенка схватилась, она отвечала: «Меня б убили и она, никому не нужная, пропала бы без меня!» Эту картину увидел проезжающий мимо немецкий фельдшер и, выяснив у старосты, куда ведут эту женщину с младенцем, отправил в лазарет, послушал и сказал офицеру, отдавшему приказ о расстреле, что «матка нихьт арбайтен, клапан капут!», она не врёт, у неё действительно было больное сердце, — их отпустили.

А сердцу было отчего болеть!  Что с мужем? Пробивались слухи, что город окружен, там голод, люди мрут на улицах, как мухи. Как выжить здесь? За ее родное Ильино была такая бойня, что немцы взяли его только в январе 1942-го, хотя весь район был оккупирован уже в октябре. Но это мы знаем сейчас. А тогда они знала лишь, что деревня трижды переходила из рук в руки. Они уходили жить в землянки в лесную деревушку Коноплянка. Чем питались? Зимой 1942-го, очень боясь потерять и вторую дочь, Мария Миронова решает ее окрестить, зная, что церковь в селе Темкино действует, и немцы разрешают русским туда ходить. Старшая сестра Евдокия, самая боевая, пошла за разрешением к коменданту, он дал в сопровождение двух немцев. Мать не взяли. Мать не должна присутствовать при крещении, и немцы очень боялись партизан. Тётка Евдокия (Е.Ф.Соцкова) рассказывала ей, что через Ворю, которая уже начинала таять, они шли по трупам,- серые шинели вперемежку с зелеными, на  оттаявших местах струилась красная от крови вода. Немец, переносивший девочку на руках, ласково что-то шептал ребенку, а ей пояснял на непонятно-русском,- что у него тоже дома трое маленьких детей, он детей любит. При входе в церковь, они оставили у входа автоматы и отстояли службу вместе с русскими. Так что можно сказать, что крестным ее стал немец. Она выжила. Правда по весне после окончания войны шла с квасом по гололеду и сломала ногу в районе бедра. Срослась  нога неправильно и, по мнению докторов, должна была быть короче другой. Ногу предлагали сломать и наложить гипс заново. Но мать нашла врача, который сказал, что ломать не надо и лечил ее по-своему. Боли прошли, ножки выровнялись.

Сразу же после освобождения нашей области заработала почта и пришли те самые письма из блокадного Ленинграда. Почта их сохранила и донесла, но читать их без содрогания невозможно:

-Здравствуйте, мои дорогие Маня и Нина! Пишу Вам из блокадного Ленинграда. Мне очень плохо без вас, родные мои, в новой квартире очень холодно, дров нет, топимся, чем придется. Продовольствия в городе нет, хлеба дают 125 граммов, он всегда черствый. Меня перевели на охрану на вышку, обещают за это удвоить норму. Но это – не главное, очень хорошо, что ты меня послушала и успела увезти дочку. Сбереги ее там…

Мать доехала до Ленинграда как только это стало возможно, едва собрав деньги. Но… в отделе кадров завода ей выдали трудовую с записью: «Уволен по причине смерти!» Последний раз муж писал, что он стоит в охране на вышке. Толи снайпер стал причиной его смерти, толи просто умер от голода на посту,- неясно, как и то, где был похоронен. Ещё одно потрясение ее  ждало на месте дома, где выделили им перед войной квартиру, — там зияла воронка от прямого попадания снаряда. Всё, жить было негде! В ответ на вопрос, в ЖЭКе ей ответили, что вы же где-то были до этого, живы остались, а нам и тут людей селить некуда. Мать вернулась в район и единственное место, которое нашла – конюхом в ветлечебнице. Сюда никто не шел,- мужиков с фронта вернулось мало, а женщины боялись, скота после войны в район пригнали много, свирепствовали болезни, выездов по району было много. 15 лет на двух лошадях Мария Ильинична Миронова возила ветфельдшеров на обработку и прививку животных и во всем ей помогала дочь Нина. Отправят мать на сенокос в Горки, а другого коня срочно запрячь надо, идут к ней:

-Нина, помоги, отлови его, он к тебе подойдет!

И маленькая девочка приводила дядям-фельдшерам Орлика или Доброго. Однажды Орлик взбунтовался и укусил маленькую наездницу за щеку, и случилось это в период экзаменов в 9-м классе. Лицо разнесло , врачи опасались, что пострадает глаз, но, слава богу, обошлось.

После школы она решила поступать на юридический и поехала в город ее рождения – Ленинград. Но в период экзаменов случилась беда с мамой,- она слегала в больницу на целых 40 дней. И Нина вернулась, ухаживать за мамой, кроме нее, было некому. Чтобы было на что жить, стала искать работу. Работы в те годы в районе тоже не было. Только та, на которую никто не шёл. Так она стала судебным исполнителем. Это сейчас – форма, особый статус. А тогда нужно было ходить по деревням и взыскивать с осужденных положенные по суду выплаты. Время было нелегкое, денег у людей было мало. Поэтому сколько раз жизнь ее висела на волоске. Однажды после сбора средств, с полной  «бареткой» денег ее преследовала машина решивших поживиться легкой добычей отморозков. Ей пришлось бежать по свежевспаханному полю, а вдогонку прозвучал выстрел. После этого мать попросила ее забыть о мечте и она заочно поступила в Смоленский техникум почтовой связи, строившись работать на почту. Учитывая ее опыт в суде, ее сразу же посадили на кассу. Потом, за долгие свои 42 года на почте она работала на всех участках, была заместителем руководителя, но касса – это место самое ответственное. Этой сейчас в районе почтовые отделения можно по пальцам пересчитать. А в годы, когда она начинала, их было 21. На почту сдавали деньги и сберкассы в центральных отделениях, и магазины, да и пенсию сначала выдавали только на почте. Горы посылок, обмен с поездом,- все должно быть четко оформлено и записано, ведь в процессе оборота почтовых отправлений задействована вся страна. Маленькая неточность,- и послание не дойдет! Жалобы случались, но очень редко. Почта тогда работала как часы. И в ней по району было задействовано почти семьдесят человек.

И именно в кассе нужна была особая надежность. Однажды в конце шестидесятых у Нины Александровны разболелся зуб, она все оттягивала, терпела, дошло до того, что потребовалась срочная операция в Смоленске, ее увезли на «Скорой». Она едва успела  передать ключ от кассы  начальнику. А в это время в Темкинский районный узел связи ехала ревизия из Смоленска, ревизоры успели к открытию почты, и каково же было их удивление после проверки, когда в этой далекой от Смоленска глуши в  главной почтовой кассе был полный порядок: все сошлось копеечка в копеечку, все было подшито и записано. За это у молодой еще тогда сотрудницы почты Нины Александровны Кузьминой появилась Почетная грамота Министерства связи. Она еще даже не осознавала, что федеральное звание «Ветеран труда» своей честностью себе обеспечила уже тогда.. Темкино было единственным, пожалуй, местом, где не было ни одной недостачи за все долгие годы работы Нины Александровны.

В роли заместителя ей часто приходилось решать совершенно разные задачи: не вышел на работу почтальон,- сама разносила почту, увезли в больницу конюха,- пошла запрягать лошадь, чтобы было на чем привезти посылки от поезда. Лошади – ее тема с детства, но однажды случилось, что напротив памятника лошадь, груженная доверху посылками, «понесла». Что делать? Вокруг люди, которые идут с работы! Остановить взбешенного скакуна ей удалось ценой собственного здоровья,- подмяв под себя, кованым копытом он едва не сломал ей ногу. Взбесившегося коня сдали. Оправилась от ушибов и поехала за «новым транспортом» — в совхоз «Замыцкий», где директор В.П.Герасимов вывел ей трехлетнего Героя, только что поставленного под седло для пастухов. Для нее Герой был огромным, и уважаемый директор смотрел с опаской,- справится ли? «Подсадите,- погоню!» Конь оказался на редкость покладистым и отслужил почте почти двадцать лет. Тогда же она стала решать вопрос с  Калужско-Вяземской дистанцией путей. Почтовый вагон ставили в «хвосте» поезда, а в Темкино перрон короткий и посылки всегда сбрасывали зимой в снег. Поди-выколупай их из снега в мороз, а там в хвосте перрона даже освещения нет! Первые обращения результата не дали,- это решается не в области, а в Москве. Но она упорно писала свои письма-обращения к руководству непробиваемого (оно и сейчас такое!) ведомства-монополиста. И была-таки услышана! Почтовый вагон перецепили теперь за локомотив и стало удобно.

Эта ее особенность – уметь добиваться своего,- была всю жизнь решающей. Сейчас в райцентре на виду стоит-красуется самое, пожалуй, крепкое и видное кирпичное здание. Строили его кавказцы, а точнее, чеченцы, которые очень часто возводили в семидесятых объекты в районе. Начальником РУС был В.П.Андреев и вместе со своим замом они добились-таки, что деньги на новое здание были отпущены,  поскольку старое уже стало абсолютно ненадежным с точки зрения сохранности ценностей. И вот новые люди, нужно уметь найти с ними общий язык, заставить сдать объект вовремя, все сделать добросовестно. Даже мужчина-руководитель не выдерживал, все чаще обращался к ней, говорил: «Александровна, сходи поговори с ними ты, у тебя лучше получается, у них там старшую из женщин принято слушать!» И в конце концов после поездки на учебную сессию, он увольняется и уезжает на свою родину. А из Смоленска поступает команда срочно переезжать! Куда – в здание без дверей? Требование по безопасности- должны быть железные двери определенной толщины, везде – решетки.  А в планах строителей этого нет,- они отвечают только за кирпичную кладку. Помимо основного – доставки почты, контроля за денежным потоком, на Кузьмину обрушивается еще и срочный хозяйственный вопрос. На ее счастье, в район только что приехала семья Надеевых, в лице Рашида Хафизовича они находит отличного сварщика. А ведь надо еще согласовать оплату, добиться средств из Смоленска. Он, работая и днем, и ночью, делает все чётко и аккуратно и почта, наконец, переезжает  в центр поселка.

Но доставка в отдаленные деревни все сложнее,- разбиты дороги, на машине уже не проедешь, почта получает тракторы МТЗ -40, нужно подобрать честных и грамотных трактористов. А время – все неспокойнее,- учащаются нападения на кассиров, даже грабежи денежных средств в дороге. Ведь основной поток платежей в сельской местности идет по-прежнему через почту. В деревнях процветает пьянство и работать с кадрами все сложнее. И снова – сверхзадача: кассиры главных касс должны срочно пройти подготовку по самообороне. В возрасте 57 лет она едет в Смоленск учиться стрелять и осваивать простейшие приемы самбо. Более молодых просто не имеют в виду,- нужны опыт, честность, умение постоять за себя. И что вы думаете, «семерку» из нагана  она выбивала чётко. А ведь не просто за себя еще отвечала, а и за трактористов, которым тоже выдали наганы. Каждый день раньше семи вечера домой не возвращалась. Устало смывала руки, черные, как после работы в огороде, говоря, что «Деньги – самое грязное, что есть на свете!»

Но люди всегда ей были благодарны,- с каким бы вопросом не подходили, она старалась помочь. Несколько раз спасала людей от тюрьмы, взяв на поруки профсоюзного комитета коллектива почти преступника, который, помня добро, все-таки становился на путь исправления. Однажды посылки украли подростки, распотрошили, съели все сладкое, а вещи пораскидали на дороге. Пришлось провести собственное расследование, а выйдя на подозреваемых, поговорить с мамами обоих мальчиков, уладить вопрос с отправителями.

Но и еще одно домашнее занятие не оставляет она до сих пор. С завидным упрямством продолжает заниматься коровами. Однажды было подсчитано, что за 40 с лишним лет ею вместе с семьей выращено и продано в 7 районов 3-х областей – Смоленской, Московской и Калужской  63 тёлочки и коровы на племя! Даже в 70-е, когда работал наш сырзавод, она, работая, сдавала до 7 тонн за сезон от двух коров, о чем свидетельствуют Почетные грамоты от района. Когда дочь осталась в районе без работы, они вместе держали до 7 коров, чтобы заработать на обучение внучек, а общее поголовье ЛПХ достигало 16 голов  вместе с телятами. Причем, держали еще и племенных быков, один из которых поставил местный  рекорд,- благодаря Букету  за  4 года появилось на свет 116 телят, из них 5 двоен. Сейчас, когда все уговаривают: «Ну, хватит уже, отдохни!», её греют слова «коллег» по увлечению, которые обустроили электропастух  на пастбище за ул.Смоленской: «Александровна, пока ты у нас, будет и стадо!» А она привыкла исполнять наказы. С

Вам также может понравиться...